Василий Киртока: «Такие реформы проводят только те, кто не верит в будущее своей страны и не видит возможности остановить деградацию. А может, пора переориентировать управление на развитие?»
Инициатива руководства страны по ликвидации районов и пересмотру Конституции, поддержанная Конгрессом местных властей Молдовы (CALM), вызвала и продолжает вызывать неоднозначную реакцию в обществе. В то время как сторонники реформы настаивают на перераспределении ресурсов в пользу крупных примэрий с ликвидацией большинства районов, противники ликвидации районов видят в этом системные риски для развития регионов.
В интервью нашему сайту президент DAAC Hermes S.A. и председатель Совета DAAC-Hermes Grup Василий Киртока, много лет проработавший муниципальным советником столицы, объясняет, почему аргументы о «неэффективности» районов искусственно созданы центральной властью, к каким градостроительным и социальным проблемам уже приводит отсутствие районной координации и почему истинные цели реформы могут выходить далеко за рамки обычной экономии бюджета.
Сегодня активные дискуссии вызывает позиция Конгресса местных властей (CALM), который поддержал инициативы PASи прямо называет районы устаревшей структурой без реальных полномочий. С какими конкретно задачами и функциями сегодня справляются районы, и что произойдет с ключевыми сферами — больницами, дорогами, школами, — если этот уровень власти просто ликвидируют?
Прежде всего, я далеко не уверен, что за эту позицию действительно собрались и проголосовали все несколько сотен членов CALM. Скорее всего, руководителей этой общественной организации, созданной примарами ряда населённых пунктов, просто попросили озвучить такую позицию.
Важно понимать: система районного деления в своё время была не просто хорошо продумана — она была научно обоснована. И то, что в результате управления последних десятилетий страна теряет население и люди уезжают, вовсе не означает, что эти структуры устарели или утратили своё значение.
Если мы управляем государством, исходя из того, что страна будет и дальше деградировать и в конечном итоге в большинстве сёл останется всего несколько семей, тогда, конечно, нужно делать то, что предлагают они. Но я хорошо знаю, что существуют методы управления, при которых страна не деградирует, а процветает. И в этом случае районное деление является оптимальным и максимально эффективным.
Район — это понятная структурная единица, объединяющая 30–40 населённых пунктов с населением около 100 тысяч человек в рамках которой решаются вопросы экономического развития и большинство социальных задач жителей района.
Районные центры — это промышленные, транспортные и инженерные узлы. В каждом из них есть газопроводы среднего давления, высоковольтные линии электропередачи, системы водоснабжения, очистные сооружения (которые кое-где ещё сохранились), а также системы сбора и утилизации отходов.
В рамках районов функционировали муниципальная полиция двойного подчинения, прокуратура, специализированные подразделения здравоохранения, система образования и пенсионного обеспечения, территориальные подразделения министерств юстиции, сельского хозяйства, финансов и других ведомств. Всё это эффективно работало, когда государство развивалось, а население страны было значительно больше.
Но оппоненты утверждают, что сегодня у районных советов практически не осталось реальных полномочий и денег, а примэрии способны решать вопросы напрямую с Кишинёвом. Вы считаете, что полномочия районов исчезли не сами по себе?
В этом и заключается главная хитрость. Лет двадцать назад районы обладали полномочиями, и все эти органы реально действовали. А потом у районов начали постепенно и искусственно забирать функции, а затем заявлять: «А зачем они нужны? У них нет ни полномочий, ни денег!».
Вначале переподчинили районные больницы, которые административно подчинялись району, а методически — министерству. Сейчас отбирают систему дошкольного и среднего образования, давно отобрали муниципальную полицию — все силовые органы потеряли двойное подчинение и ушли напрямую центру. У районных советов отобрали важнейшую функцию — утверждение генеральных градостроительных планов, ликвидировали исполнительный орган.
И вот, обобрав районы до нитки, сегодня говорят, что они якобы «мешают». А многие члены CALM даже не оценивают динамику этого процесса. Они видят текущий момент и думают: «Ну да, мы и сами генеральные планы утверждаем, сами все пробиваем в центральных органах». Только вот примарам от правящей партии «пробивать» вопросы в Кишинёве легко, а примарам от оппозиции — практически невозможно. В итоге под сомнение ставится сама необходимость наличия районных центров.
Если взглянуть на проблему шире, к каким стратегическим и государственным последствиям может привести ликвидация районов и переход, например, к десяти уездам?
За всей этой идеей стоит подспудная опасная цель. Фишка не просто в том, чтобы укрупнить и фактически ликвидировать некоторые села, основанные 500–600 лет назад, или закрыть в них школы. Главная их фишка — прийти к 10 уездам, чтобы было проще реализовать план так называемого «объединения» (а на самом деле — поглощения) с Румынией. Это практически то же самое, что было сделано в 1999 году при Лучинском. Почему и Петр Кириллович, и первый вице-премьер того времени Валерий Васильевич Булгарь – люди, к которым я отношусь с уважением, это поддержали, — я не знаю. Вряд ли они не являются патриотами своей страны, возможно, просто ошиблись, потому что ни у кого тогда не было чёткого понимания последствий. Зато совершенно понятно, почему к этому хотят вернуться сегодня — чтобы повторить исторические уезды межвоенного периода, сохранив название «район».
С моей точки зрения, это ещё один шаг — наряду с заявлениями представителей власти о готовности голосовать за Унирю в нарушение статьи 56 Конституции — к тому, чтобы исподволь подготовить административно-территориальное устройство Молдовы к поглощению Румынией. Причём нас хотят просто «проглотить» без каких-либо условий: без обсуждения названия страны, языка и народа, без идеи строительства новой столицы на Пруте (улыбается), без решения вопроса о том, где будет находиться финансовый центр — в Бухаресте или Кишинёве, как будет строиться финансовая система, без длительных переговоров о системе самоуправления, социального обеспечения, включая пенсионное, без обсуждения прав национальных меньшинств и т.д. Нас просто планируют поглотить при активном содействии некоторых руководителей страны, которые фактически предают государство и нарушают присягу, данную народу при вступлении в должность.
Делается всё для удобства поглощения соседней страной, одновременно закрываются ещё одни возможности для реинтеграции с Приднестровьем, где районное деление сохраняется и его не собираются укрупнять.
Если же вернуться к вопросу укрупнения и ликвидации низового уровня власти, то достаточно посмотреть на пример соседней Украины, где создали так называемые громады. Я знаю эту ситуацию изнутри: много лет назад мы купили родительский дом на севере Одесской области, привели его в порядок, и моя сестра-пенсионерка там часто живёт. Так вот, вместо районов и сельских администраций там создали громады с центром в одном из сёл, объединившие больше населённых пунктов, чем прежде входило в состав района. И в самих сёлах власти практически не осталось. Сидит представитель — один на несколько сёл, — который выслушивает людей, обещает связаться с руководством громады, связывается, но в итоге мало что может решить.
Школы во многих местах закрыли, включая школу, где мой папа, вечная ему память, много лет был директором и которую мы восстановили до весьма хорошего состояния. Она уже два года не работает, здания деградирует. А ведь, школа в селе – это и культурный и спортивный центр не только для школьников, но и для молодежи и для взрослых людей!
Я ни в коей мере не хочу бросать камни в любимую мной Украину, которая сейчас переживает тяжелейшую войну. Но привожу этот пример как иллюстрацию неудачной, с моей точки зрения, реформы, аналогичной той, которую хотят провести у нас. Она была навязана соседней стране полуграмотными иностранными консультантами, которые учат нас «экономить», но при этом делают всё возможное, чтобы мы не могли зарабатывать. Возможно, эти не слишком образованные консультанты искренне не осознают последствий предлагаемых ими реформ.
И что происходит в таких случаях с покинутыми зданиями? Вернёмся к Молдове. В селе Донич Оргеевского района, например, закрытая школа целую зиму простояла без отопления. Ещё два-три года без тепла — появится конденсат, начнут разрушаться столярные конструкции, полы, и здание в итоге придёт в негодность, если его раньше не разграбят.
И я хочу спросить нынешних руководителей страны: что будет с этими зданиями, когда придёт время возвращать людей в сёла, а детей — в сельские школы? Вы в это не верите? Тогда займитесь чем-нибудь другим. Не вы создавали эти сёла, чтобы их ликвидировать. Их основывали наши великие предки 400, 500 и 600 лет назад. Если уж вы закрыли школу — передайте её на баланс нового образовательного центра, выделите бюджет, оставьте одного-двух сторожей, чтобы они хотя бы отапливали здание и сохраняли имущество до лучших времён.
Вы упомянули проблему генеральных градостроительных планов, утверждение которых отобрали у районных советов. Как отсутствие районной координации сказывается на градостроительстве и инфраструктуре прямо сейчас?
Сегодня генеральные планы населенных пунктов утверждают советы коммун. Во-первых, они должны согласовать их с министерством, которое делает это совершенно без увязки с инфраструктурой соседних сел. Во-вторых, нужно согласовать с соседями, руководители (примары) которых не имеют достаточных знаний для этого и тут все зависит от отношений двух примаров: если примар села А в плохих отношениях с примаром села Б, то его просто посылают подальше, и генпланы утверждаются годами.
Раньше генеральный план каждого села утверждался районным советом в рамках общей схемы развития района. И это правильно, потому что есть общая инфраструктура: магистральные трубопроводы, дороги районного и международного значения, высоковольтные линии, мусорные полигоны, системы канализации и очистные сооружения, а также и водопроводы из общих скважин или Днестра и Прута.
Возьмите систему сбора и переработки мусора. На ликвидацию свалок у нас выделяются огромные деньги, но они осваиваются абсолютно бестолково, потому что нет системы! Свалка ликвидируется, а через месяц появляется снова. Наверное, нужно создавать единую систему сбора, раздельной сортировки и захоронения отходов и только после этого ликвидировать существующие свалки и делать это рационально, именно на уровне существующих районов.
Посмотрите, что происходит вдоль магистральных дорог вокруг Кишинёва! Едем в сторону аэропорта: справа Бачой, слева Кишинёв. Справа — бум абсолютно бессистемной застройки, смотреть грустно, а ведь это въезд в столицу! Едем дальше в сторону Унген, подъезжаем к Ватре — начинается хозяйство Трушен. И слева, и справа мы видим, такую же, бессистемную застройку — какие-то сараи вдоль международной трассы! Почему? Потому что примар сам себе утвердил генплан и выдаёт разрешения, не имея необходимых знаний и желания их получить. Чуть дальше в Кожушне — более-менее системно, до двух-трёх этажей. Подъезжаем к Страшенам — опять непонятно что. Всё, что мы делаем, должно быть красиво! Когда наши мигранты возвращаются из-за границы и видят, что дома, в своей стране, стало красиво и не хуже, чем за границей, они начинают задумываться: «Может быть, нам вернуться?». К сожалению, то, что делается сейчас, — это путь дальнейшей деградации нашей провинции, и та административно-территориальная реформа, которая сейчас реализуется, только усугубит ситуацию.
Каким вы видите альтернативный путь? Как должны функционировать районы, чтобы остановить деградацию сёл и сделать жизнь в провинции привлекательной?
Районы задумывались и остаются актуальными сегодня как центры развития провинции. Любое село находится от районного центра на расстоянии не более 30 километров — к каждому селу когда-то были построены дороги с твёрдым покрытием, которые просто нужно привести в порядок, и они постепенно ремонтируются.
В районных центрах есть вся инженерная инфраструктура. Именно туда, в районные центры, нужно привлекать инвестиции, воссоздавать промышленность и производство, предоставляя огромные льготы компаниям, готовым запускать импортозамещающие производства.
Для жителей сел нужно создать условия, чтобы они оставались дома: подвести дороги с твёрдым покрытием и тротуары к каждому дому, дать воду и канализацию, а также газ, где его нет. И обучить людей благоустройству, чтобы они не только на огородах ковырялись с утра до ночи, а высаживали газоны, декоративные и лесные растения и наслаждались природой на своём участке. Если у человека будет хорошо оплачиваемая работа в районном центре, куда на машине ехать максимум полчаса, а дома — благоустроенный быт и чистый воздух, вот это и есть путь к развитию!
В районных центрах или на крупных перекрёстках дорог необходимо создавать социально-торговые комплексы: с супермаркетами, автоцентрами, объектами для отдыха, бассейнами, аквапарками и кинотеатрами. Жители провинции не должны испытывать тоску по жизни в столице и чувствовать себя обделёнными. Нужно создавать условия, когда всё, что надо для счастливой полноценной жизни, можно найти или в своём населённом пункте или совсем недалеко, а в столицу ездить только на экскурсии.
Чем беднее страна и чем сильнее деградация, тем ближе власть должна быть к народу, потому что без участия государства ничего не возродишь и не построишь, а у многих людей масса проблем, и им надо куда-то обращаться не только к IT-сервисам, а к живым людям, способным помочь и поддержать.
Итог простой: если мы управляем страной из расчета, что она будет деградировать и дальше, — надо делать то, что делают ребята, которые нами сейчас руководят. А если мы хотим, чтобы страна развивалась и у нас есть планы на десятилетия вперед, — то районное деление необходимо сохранять и развивать.
В заключение хочу задать вопрос не совсем по теме. Вот вы говорите, что нас консультируют не очень грамотные люди из ЕС и нам их лучше не слушать, но ведь от их мнения зависит выделение иностранной помощи. Ведь выделенные нам 1,9 млрд евро очень нужны для развития страны.
Вопрос большой и очень интересный — на несколько интервью. Постараюсь ответить кратко.
Во-первых, среди этих консультантов есть люди, с которыми можно всё же разговаривать, но они мало что решают, даже будучи преисполнены симпатией к Молдове. С этими людьми нужно разговаривать, чтобы они просто не мешали нам проводить полезную для экономики страны политику.
Во-вторых, 1,9 млрд евро на 2 года для нашей страны просто ничего – эта сумма позволит только залатать какие-то дыры и выплатить транши, а также проценты по предыдущим кредитам. Это деньги не для развития, а для поддержки штанов и рекламы того, как нам помогают европейские партнёры. Но нам нужно развиваться и быстро, а для этого нужны вливания в 7-10 млрд евро в леях, ежегодно.
Где взять эти деньги? У нас есть возможность эти деньги эмитировать. Дело в том, что у нашей страны самый низкий уровень монетизации экономики (соотношение объёма эмитированной национальной валюты к ВВП) в Европе – около 38-40%. При том, что в Европе в среднем – 120%. Нужно эмитировать свою валюту, и для этого есть все предпосылки в виде резервов НБМ, составляющих более 5,2 млрд долларов США, средств, поступающих от эмигрантов из-за рубежа, которые не учитываются официальной статистикой (около 2,0 млрд долларов), а также накоплений граждан в иностранной валюте, большая часть которых хранится не в банках и составляет, по разным оценкам, от 5 до 8 млрд долларов США. С этой целью нужно всего лишь изменить закон о Национальном банке Молдовы и привести его в соответствие с аналогичными законами целого ряда развитых стран, предоставив главному банку страны возможность кредитовать коммерческие банки и правительство под низкий процент в леях. Это сегодня запрещено законом. Но в других, немного более независимых странах это работает на благо своих стран. Мы можем, с учетом сказанного выше, ежегодно эмитировать безинфляционно от 70 до 100 млрд леев на протяжении 5 лет, что даст мощный толчок всей экономике. Разумеется, совместно с комплексом мер по развитию промышленности, сельского хозяйства и строительства, основанного на низких процентных ставках и активном участии государства. Но об этом можно поговорить отдельно.
Оставить отзыв